Russian English

Отчуждение, стереотипы и финансовые проблемы: как живут беженцы в Эстонии

Центр для беженцев в Эстонии находится в Вао в Ярваском уезде.

Центр для беженцев в Эстонии находится в Вао в Ярваском уезде. Автор: Olev Kenk/ERR

Недавно защитивший свою докторскую диссертацию Тимоти Андресон рассматривает в своей работе опыт получения убежища в эстонской системе. В отличие от СМИ и властей, которые часто представляют беженцев как жертв или угрузу, целью исследователя было пролить свет на систему работы с просителями убежища с точки зрения более слабой стороны.

"Как следует из названия моей диссертации, "Outer Voices: Examining Refugee Agency and Political Life in Estonia" ("Голоса извне: взгляд на автономию беженцев и политическую жизнь в Эстонии" – прим. ред.), я хотел привлечь к разговору "отверженные голоса" и официальный государственный дискурс Эстонии. Меня интересовало, что происходит, когда "универсальная" политика предоставления убежища сталкивается со сложным индивидуальным опытом", – объясняет исследователь.

Этнографическая полевая работа, на которой основана диссертация, была проведена Андерсоном в эстонских центрах содержания и размещения беженцев. Чтобы по-настоящему познакомиться с опытом находящихся там людей, он жил и работал в одном из них почти год. Кроме того, он проводил интервью с просителями убежища и беженцами. Особенно интересовал исследователя их опыт переселения и интеграции.

Андерсон говорит, что к этой теме его привлек личный опыт: "Я вырос в Эль-Пасо, штат Техас, на границе США и Мексики. Как вы знаете, это один из крупнейших в мире городов, находящихся между двумя странами. Конечно, Эстония – это совершенно другой контекст, но я думаю, что такая глобальная параллель очень полезна для того, чтобы понять, как на самом деле работает политика мобильности, гражданства и предоставления убежища".

Беженцы не являются пассивными получателями помощи

Главный вывод работы Тимоти Андерсона заключается в том, что опыт беженцев на самом деле гораздо более изменчив, сложен и разнообразен, чем его представляют СМИ и академические круги. "Как правовой статус, статус беженца имеет тенденцию к размыванию личности. Точно так же их образ часто слишком однороден, иногда даже расчеловечен, когда просители убежища рассматриваются либо как угроза, либо как жертвы", – объясняет исследователь.

Именно этнографические и основанные на анализе индивидуального опыта методы, по мнению Андерсона, обеспечивают наилучший доступ к реальной картине. Такой подход позволяет увидеть все разнообразие жизни просителей убежища в центрах содержания.

"Роль центра как переходного пункта между двумя этапами делает взаимодействие и общение между людьми более интенсивным. Я видел, как завязываются новые дружеские отношения и меняются мнения. Я видел увлечения, обучение, самовыражение и привыкание. Один проситель убежища с художественным образованием украсил свою комнату изображениями, посвященными столетию Эстонской Республики. В этом было чувство солидарности и родства, что очень удивительно для постороннего человека", – говорит исследователь.

По словам Андерсона, хотя просители убежища не всегда могут контролировать исход дел о предоставлении им международной защиты, они являются людьми, имеющими право решать вопросы своей повседневной жизни. Исследователь подчеркивает, что просители убежища – это не просто пассивные получатели помощи, а личности с уникальными навыками, жизненными путями и мировоззрением.

Я хочу быть эстонцем

Хотя по словам Тимоти Андерсона, условия в центрах размещения в целом очень хорошие, персонал добросовестный, а местное сообщество влиятельное, путь просителей убежища в эстонское общество полон препятствий. Это и власти, и отношение местных жителей, и предрассудки, и хорошо известные идеологические ловушки. Трудно обрести чувство принадлежности, а также найти работу, квартиру или деньги для переезда в пределах Эстонии.

Украинcкие беженцы в Таллинне. Автор: Patrik Tamm / ERR

"У государственных органов Эстонии есть четкие критерии, которым должен соответствовать человек, чтобы быть "эстонцем" как национальной категорией. Здесь есть как этнический, так и языковой аспект. Например, при переписи населения "коренными" считаются только те, у кого хотя бы один родитель и один дедушка или бабушка родились в Эстонии. Остальные включаются в "население иностранного происхождения", – приводит пример Андерсон.

Исследователь отмечает, что для этого есть понятные исторические и культурные причины. Однако такое этноязыковое определение имеет свои последствия. "Оно создает социальный барьер, который иммигрантам трудно преодолеть. Я имею в виду не барьер в изучении эстонского языка или поиске работы, а скорее более глубокое понимание того, что значит "принадлежать" или чувствовать себя частью национальной истории", – пояснил Андерсон.

По словам исследователя, таких примеров множество. В частности, он хорошо помнит политических диссидентов из Кубы и России, которые приехали в Эстонию с глубоким пониманием местной истории. Они восхищались сопротивлением Эстонии авторитарному коммунизму и восстановлением независимости в качестве либеральной демократии.

"Все они рассматривали Эстонию как потенциальный идеологический дом. Они видели для себя место в национальной истории государства. С одной стороны, это сопровождалось верой в то, что их родные страны могут и должны брать с Эстонии пример. С другой, их подстегивала надежда на то, что травматический опыт авторитарного правления на Кубе будет инстинктивно понятен эстонцам", – объясняет Андерсон.

"Такое этноязыковое определение имеет свои последствия. Оно создает социальный барьер, который иммигрантам трудно преодолеть."

Однако прошения этих людей о предоставлении убежища были отклонены. Вместо сочувствия власти встретили их с предубеждением и подозрением. Для чиновников их опыт общения с российским и кубинским авторитаризмом был риском, а не признаком сходства или родства. Просители убежища чувствовали, что к ним относятся не как к личностям, а как к представителям проблемных этнонациональных категорий. Несмотря на глубокое восхищение и желание быть частью Эстонии, их опыт "эстонскости" столкнулся с этнонационалистическим отвержением.

"Для многих людей в Эстонии, как иммигрантов, так и остальных, опыт "бытия эстонцем" сложен и многогранен. На уровне повседневной жизни его нельзя отождествлять со знанием эстонского языка или этнической принадлежностью", – отмечает Андерон. Идентичность всегда связана с индивидуальным опытом и интерпретацией. Поэтому, по словам исследователя, нередко человек чувствует себя принадлежащим сразу к нескольким сообществам.

"Может ли человек быть "космополитичным эстонцем"? Что, если он считает, что "эстонскость" – это, прежде всего, права человека и ценности либеральной демократии, а не этническая идентификация? Ошибается ли он? Не мне судить, но я считаю, что важно вводить "отверженные голоса" в официальный дискурс. Эстония – страна с разнообразной и богатой культурной историей, и в ней может быть более одного способа "принадлежать", – утверждает Андерсон.

По мнению исследователя, важно подчеркнуть, что все проблемы, с которыми сталкиваются просители убежища, возникают за пределами центра размещения. Помимо отчужденности, они испытывают постоянное беспокойство и страх по поводу своего заявления, не могут найти работу, квартиру и деньги на поездку в Таллинн или Тарту. Эти проблемы часто сохраняются и после того, как ходатайство было принято и статус беженца предоставлен.

Права человека дают надежду?

По словам Тимоти Андерсона, вера беженцев в мир, основанный на правах человека, сильна во всех отношениях. "Такие организации, как ООН, и договоры, как Европейская конвенция по правам человека, способствуют обеспечению прав человека и поддержанию их легитимности. Однако многие правительства, заявляющие о своей поддержке прав, кажутся либо циничными, либо просто бессильными остановить рост экстремизма, империализма и реакционной политики", – говорит исследователь.

Однако беженцы, с которыми Андерсон встречался в ходе своей работы, сохраняли твердую веру в возможность соблюдения прав человека, даже перед лицом войны и преследований. Они верили в потенциал Эстонии как либеральной и ориентированной на права человека страны. По словам исследователя, беженцы рассматривали права человека как подлинно глобальную практику, этику, в которой может участвовать каждый, предлагая сострадание, защиту и достойное обращение вне зависимости от границ.

"Это такое понимание политики и прав, которое не учитывается в преобладающем сейчас биополитическом подходе. Можем ли мы представить себе будущее, в котором права человека будут не просто выражением государственной власти, а частью более широкого социального договора между человеком и миром? Конечно, это звучит крайне идеалистично, но я считаю, что такая надежда необходима, чтобы избежать фатализма", – заключает Андерсон.

Тимоти Рэймонд Андерсон защитил докторскую диссертацию "Outer Voices: Examining Refugee Agency and Political Life in Estonia " в Институте гуманитарных наук Таллиннского университета 4 декабря 2023 года под руководством Карло Куберо Иризарри, доцента Таллиннского университета, и Клавса Седлениекса, доцента Рижского университета Страдыньша.

Источник

Страна: