 |
|
 |
|
|
|
|
В перечне уже 347 граждан Беларуси: политики, журналисты, эксперты, люди, комментировавшие действия силовиков в соцсетях.
4 сентября очередной день рождения в колонии отметил Максим Знак. Юрист, автор стихов и книги «Зекамерон», которая была презентована в том числе в Германии, осужден на 10 лет за то, что участвовал в предвыборной кампании-2020. Он, как и Мария Колесникова, в Беларуси внесен в список лиц, причастных к террористической деятельности.
Всего в перечне, который ведет белорусский КГБ, 1103 человека, из них 347 — граждане Беларуси. До 2020 года в список вносили в основном иностранных граждан — Афганистана, Сирии, Сомали, КНДР. Основание — санкционный перечень Комитета Совета Безопасности ООН.
В 2020 году в документе КГБ появляются граждане Беларуси. Под 725 номером в перечне стоит имя Степана Путило, основателя телеграм-каналов «Nexta» и «Nexta Live». Теперь здесь можно найти имена политиков Светланы Тихановской, Сергея Тихановского, Павла Латушко, блогера Антона Мотолько, руководителей Tut.by Марины Золотовой и Людмилы Чекиной, журналиста белорусской «Комсомолки» Геннадия Можейко, осужденного за короткую заметку на сайте, экспертов Валерии Костюговой и Татьяны Кузиной, приговоренных за участие в экспертном чате в 2020 году к 10 годам колонии.
КГБ может вносить в список «лиц, причастных к террористической деятельности» на основании 32-х статьей УК Беларуси. Среди них «классические» террористические, например, «Акт терроризма» или «Геноцид». Однако есть и статьи, которые не ассоциируются с террористической деятельностью. В перечень добавляют граждан Беларуси, обвиненных в призывах к санкциям, участии в массовых беспорядках, разжигании социальной вражды (статья 130 УК, по которой часто судят за комментарии в интернете).
В список попали фигуранты дела Автуховича, «рельсовые партизаны«, белорусы, комментировавшие в соцсетях «дело Зельцера«. Были там и Роман Протасевич с Софьей Сапегой, однако их исключили из перечня после помилования.
Среди граждан Беларуси, внесенных в список, 49 женщин. Больше трети фигурантов родились в 1980-е, около трети — в 90-е, то есть, как правило, это люди среднего возраста. Больше всего минчан, на втором месте по численности — жители Гродненской области, на третьем — Минской области.
«Очень заметно, как тренд сместился на белорусов», — говорит правовой аналитик Human Constanta Татьяна Зинякова. Перед именем Светланой Тихановской, например, в перечне значится человек, который обвиняется в военных преступлениях в Сомали.
Есть ли какая-то закономерность в том, кого именно включают в список? «Мне кажется, что нет. Мы ее не наблюдаем в своих аналитиках. Формально это зависит от статьи УК, то есть пытается соблюдаться какая-то формальная связь. Если человек осуждается по «террористической» статье (одной из 32 статей УК — Ред.), то он включается соответственно в «террористический список», — говорит Татьяна Зинякова.
Адвокат Белорусской ассоциации адвокатов прав человека, который попросил не называть в статье его имени, считает, что большая часть статей, фигурантов которой могут вносить в список, ничего общего с терроризмом не имеет. «Например, статья 293 УК («Массовые беспорядки») считается основанием для включения в перечень, тем не менее далеко не всех людей, малую часть осужденных включают в этот список», — подчеркивает он.
Процедура включения человека в список непрозрачна. Решает, кого туда добавлять, а кого нет, — руководство КГБ.
Адвокат обращает внимание, что даже исходя из постановления, которым регулируется внесение в список, недостаточно лишь одной из 32 статей УК. «Первично — доказать, что человек причастен к террористической деятельности. Статьи, в рамках которых лицо может осуществить террористическую деятельность, вторичны. Если в рамках статьи не совершено действий, которые имеют признаки терроризма, то никаких оснований включать человека в перечень нет. А тут кого хотят, того включают, лишь бы была одна из 32 статей, перечисленных в постановлении», — говорит он.
«Это сделано для того, чтобы усложнить передачу денег политзаключенным и ограничить их возможность распоряжаться имуществом», — считает адвокат Белорусской ассоциации адвокатов прав человека. Он подчеркивает, что после внесения в перечень любые финансовые операции, связанные с фигурантом списка, могут быть запрещены.
«Блокировка счетов — классическая реакция на преступления террористического толка. В белорусском контексте она тоже применяется», — объясняет Татьяна Зинякова.
Так, правозащитница Наста Лойка пыталась перевести деньги человеку, который находился в СИЗО. На почте не приняли перевод, потому что человек оказался в списке — якобы таким образом могло осуществляться финансирование террористической деятельности. “Такое ограничение формально не прописано, но оно встречается на практике», — подчеркивает правовой аналитик.
Татьяна Зинякова обращает внимание на то, что в списке КГБ указаны фамилии политических заключенных, оппонентов власти: «Вызывает вопросы соблюдение их права на свободу выражения мнений. Большинство людей оказались там за выражение мнения, которое властям показалось неугодным».
Она напоминает, что Беларусь ратифицировала Международный пакт о гражданских и политических правах, где прописано, что государства-участники должны обеспечить совместимость своих антитеррористических мер с требованиями о свободе выражения мнений. Такие преступления, как поощрение, оправдание терроризма, экстремистская деятельность должны иметь четкие определения — чтобы была гарантия того, что это не приведет к неуместному вмешательству в право человека высказываться.
Список КГБ конфликтует с еще одним правом — презумпцией невиновности или правом на справедливый суд: «Частично в этот список включаются люди, которые только обвиняются в совершении преступления, когда приговор еще не вынесен, а дело не завершено», — говорит правовой аналитик.
Она обращает внимание и на вольное толкование статей УК: «Мы видим тенденцию, что статьи без налета экстремизма и терроризма приобретают его постепенно и толкуются властями непропорционально широко».
Например, статья УК о призывах к санкциям. «Как вообще может быть преступлением призывать кого-то к санкциям? Почему это преступление? Человек реализует свое право на свободу выражения мнений, когда высказывается о том, нужно присоединиться к санкциям или нет. Это его право считать так или иначе», — считает Татьяна Зинякова.
Источник: DW
