 |
|
 |
|
|
|
|
Правозащитник, кандидат философских наук, доцент (St. Louis, Missouri, USA)
«Идеал культурного человека есть не что иное, как идеал человека, который в любых условиях сохраняет подлинную человечность».
Альберт Швейцер
«Осудив и совесть, и бесстрашие,
Вроде не заложишь и не купишь их…
Что ни день - фанфарное безмолвие
Славит многодумное безмыслие.
Бродит Кривда с полосы на полосу,
Делится с соседской Кривдой опытом,
Но гремит напетое вполголоса,
Но гудит прочитанное шепотом…».
Александр Галич
Десять лет тому назад, 1 января 2014 года наш бренный мир покинула Сусанна Соломоновна Печуро (1933 - 2014), известный диссидент, правозащитник, гуманист. Она была одной из светлых и заметных личностей в истории общества «Мемориал», активистка антисталинской молодёжной группы 1949 - 1950-х годов, узница ГУЛАГА.
Вспоминание - воздание должного личности
Вспоминание её это воздание должного чудесной личности с устремлённой к свободе, справедливости и человечности духом, широким и глубоким кругозором, чутким и благородным сердцем, крепкой и пытливой памятью. Она о себе: «Я происхожу из семьи, далекой от политики. Мои родители приехали в Москву учиться из еврейского местечка, из-под Смоленска. Отец стал инженером, очень известным в своей области. Мать же образования не получила, была домохозяйкой, во время войны работала в госпитале на Урале, где я жила вместе с ней и получила первые серьезные уроки правды от общения с ранеными в палате, где я, девятилетняя, по мере сил исполняла обязанности санитарки».[1] Она после войны, в Москве в старших классах школы, пыталась быть свободной, думать и говорить независимо, вольно, ища со своими друзьями, единомышленниками истину и возможности помочь тем, у кого власти топчут их права и свободы. Сталинские опричники узнав, как молодёжная группа ищет разоблачающие диктаторский режим доводы, факты, трёх из них расстреляли, десяти из них приговорили по 25 годам заключения, Сусанну Печуро в их числе, трём из них дали по 10 лет заключения. В это время ей было 17 лет. Она была узницей 11 тюрем и 7 лагерей, работала на строительстве домов, рытье котлованов, швейном цехе. После хрущевской критики сталинизма, массовых репрессий и обращений родителей, её отсидевшую 5 лет, 3 месяца, 6 дней освободили. И молодая, красивая, умная, интеллигентная вернулась инвалидом первой группы. Несмотря на это экстерном сдала школьные экзамены, получила аттестат и поступила учится в Московский историко-архивный институт. После завершения его работала в Институтах древних рукописей и Африки. Активно участвовала в создание и работе общества «Мемориал».[2] И продолжала до конца своих дней:
Гордо голову держать,
Злую власть не уважать.[3]
Вспоминание её и похожих на неё личностей важно в противовес, тем противоправным безобразиям, которые творить господствующий в России путинский режим и следующие по его следам диктаторы постсоветских стран. Первое из безобразий, узурпация власти, снижение уровня правовой защищенности граждан в России и поднятие уровня жестокостей, подлостей, низостей преследований их за критику, правозащитные, антивоенные акции, высказывания, посты. Второе из них, вместо мирного поиска и решения имеющихся проблем между Россией и Украиной, кровавая и разрушительная агрессия путинского режима в братскую страну. Третье из них, антиконституционными, противоречащими международным, общеевропейским правовым документам «доводами», противоправное закрытие общества «Мемориал», Московскую Хельсинскую Группу, движение «За права человека» и других правозащитных организаций. Четвёртое из безобразий, влияние путинского режима на диктаторов постсоветских стран и их узурпация власти, ужесточение преследований своих критиков, живущих в стране и за рубежом демократических оппозиционеров, правозащитников, смелых блогеров, журналистов.
О диктаторских режимах, диссидентстве, воспитание
Весной 1992 года будучи в Москве, правозащитном обществе «Мемориал», я познакомился с Сусанной Соломоновной. Но мы близко начали общаться и подружились летом 1996 года, когда мой друг правозащитник и учёный Виктор Кучериненко, сообщил ей, что я сбежал из Узбекистана, от «ненасытной пасти» каримовского репрессивного режима и нахожусь в Москве.[4] Она пригласила приехать к ней. В назначенный день и время Виктор, его жена Лена и я были у неё. Она расспрашивала меня о ситуации в Узбекистане. Я рассказал о том, что И. Каримов преступно узурпировал власть. И по его приказу, карательные органы фабрикуют уголовные дела против критиков режима, демократических оппозиционеров, правозащитников, религиозных инакомыслящих. Десятки тысяч невинных граждан лишены свободы, путем жестоких, изощренных способов пыток, использованием лжесвидетелей, самооговора, подбрасыванием оппозиционных или религиозных изданий, наркотиков, нескольких пул или оружия в карман, офис, домой. Она отметила, что «в России пока такого нет, (во дворе шёл лето 1996 года), но есть силы, желающие закрутить гайки и заменить авторитарное правление диктатурой. А диктаторы всегда стремятся к неограниченной власти и поэтому пытаются установить культ своей личности, наделяют своих «правоохранительных» органов качествами жестокости, подлости, низости опричников. Этому предположению, я пришла, будучи ещё школьницей, а утвердилась, пройдя арест, заключение, лагеря и после освобождения став студенткой и изучая опричников периода царствования Ивана Грозного. И мне стало нетрудно сравнить сталинскую диктатуру с другими».
Она, будучи историком, прекрасно понимала значение политических, экономических, социальных, культурных, духовных условий, которые утверждают человеческие права, свободы, верховенство законов или душат их, возводят произвол власти в ранг «закона». И отмечала, что мы продукты исторических условий и одновременно некоторые из нас пытаются осветить суть господствующего режима и нацелить граждан на изменение его, который тормозить развитие людей, социума, народа, страны. Это и есть диссидентство - несогласие смелых личностей с господствующей в социуме идеологией, мировоззренческими установками, культом «вождя» и попытка вырваться из этого круга запретов, диктата. Это происходить из желания думать вольно, свободно, не боясь постичь истину, какой бы она не была неудобной, опасной и зиждется на смелости, отваге отрытого произнесения этих истин в начале в кухне, среди своих единомышленников, а потом и публично.[5]
Репрессии сталинского диктаторского режима против диссидентов, инакомыслящих нужно продолжить разоблачать и осуждать защитников «вождя». И подчёркивала, что их суть как «клевещущих ртов», «любителей пыток», «производителей сирот», Анна Ахматова, глубоко философский обнажила:
Защитники Сталина
Это те, что кричали: «Варавву!
Отпусти нам для праздника…», те,
Что велели Сократу отраву,
Пить в тюремной глухой тесноте.
Им бы этот же вылить напиток,
В их невинно клевещущий рот,
Этим милым любителям пыток,
Знатокам в производстве сирот.[6]
Она считала, что смена одного диктатора с другим менее жестоким, И. В. Сталина с Н. С. Хрущевым, не поменяла суть режима, а только несколько смягчил его. Одним из проявлений этого было освобождение политических заключённых, в их числе и её. И с иронией вспоминала как её оповестили о реабилитации: «Реабилитацию я получала так. Открывается дверь, входит военный. «Здравствуйте. Я майор… Принес вам постановление прокуратуры о реабилитации. Вы должны ее прочитать, расписаться - и я ее заберу обратно. Так велено». Ну, велено - так велено. Прочитала, расписалась. «Только, говорю, неправильно здесь. Здесь написано, что никакой антисоветской организации не существовало. А она была». Документы для реабилитации я не оформляла».[7] Сталинский режим ей и её друзьям за юношеский поиск истины, желание свободно говорить, вынес драконовские приговоры, а в хрущевское время оказалось, что вообще «не было» их группы. Это было проявлением политической, социальной, правовой фальши, лицемерия режима.
Её волновали вопросы роли доброты, чуткости, уважения, любви в процессе воспитания в семье, школе, обществе и откуда берутся жестокие, духовно слабые, несчастные, подлые, мерзкие личности. Из числа, которых вырастают неуёмные начальники, которые добившись большой власти, становятся диктаторами. И вдумчиво, пропуская через сердце свой жизненный опыт, всё что знала и чувствовала отмечала: «Мне кажется, что сила и слабость человека зависят от того, много ли его в жизни любили. Не будем путать «любили» и «баловали», но человек, которого любили по-настоящему, он же потом этой любви обмануть не может. А тот, кому с любовью не повезло, вряд ли научится ощущать других как ценность, хотя бы равную себе. Человек, которого любили, привык верить в защиту, а если учить все время показывать зубы, мне кажется, мы будем растить несчастных людей. Несчастных, жестоких и слабых, что в принципе одно и то же».[8] Она в своих выступлениях, беседах подчёркивала, большое значение в процессе воспитания не палочной дисциплины, а навыка самоорганизации, заботливости, доброты, уважения, чуткости, любви и негативные последствия привычки «показывать зубы», что созвучно с немалым числом историко-биографических и научно-педагогических исследований.
Салон Сусанны, неоглядная отзывчивость
Размещённое выше фото Сусанны Печуро и Виктора Булгакова, если память мне не изменяет, снято в феврале 1997 года, во - время солона Сусанны Соломоновны, у неё в квартире. «Салоном Сусанны называли день, когда к ней приезжали, зачастую из других стран, республик, областей друзья, правозащитники, писатели, журналисты, поэты и ученные для того чтобы пообщаться. Московских диссидентских кругах многие знали о салоне и бывали там. В непринужденной обстановке обсуждали разные темы, читали отрывки из книг, воспоминаний, стихи (Сергей Ковалев, Лариса Богораз, Ольга Ильницкая, Виктор Булгаков, Михаил Печуро и др.) и пели песни (братья Альтшулеры, Виктор Кучериненко, Ульяна и др.). На мой взгляд, салон Сусанны был концентрацией духовности, некого душевного, интеллектуального, личностного и гражданского поиска».[9] Примерно в конце апреля или в начале мая 1998 года, обсуждали с участием автора, нашумевшую, важную статью Сергея Ковалева «Права человека как национальная идея», напечатанного 15 апреля 1998 года, в газете «Известия».[10] Основными в статье были освещение проблем обустройства России на базе верховенства прав, демократии, сделать её не на словах, не на бумажках, а на деле правовым, живущим в рамках Конституции, законов, не допускающий произвол властей, в фальшивой упаковке «государственных интересов» и вывести страну из узд векового византийско-ордынского державного правления к магистральной пути цивилизованного развития. Когда власти неукоснительно соблюдали бы законы, а не искали и не находили лазейки их обхода, по сути их нарушений, гражданский контроль за их деятельностью была бы эффективным, жизненным. Обсуждение статьи прошёл достаточно бурно и остановился на главном вопросе: Хватить ли здравого смысла, человеческой совестливости, духовного, интеллектуального уровня у правителей России, в своей деятельности учитывать её жизненно важные для граждан, страны положения, выводы, предложения?
Она мне рассказала, что Сергей Ковалев, пришёл раньше всех и первым делом спросил, как идёт проверка сочинений школьников. Тогда сотрудники общества «Мемориал» проводили факультативные занятия по правам человека, истории политических репрессий в некоторых школах Москвы и других городов. И она участвовала в проверке по этой тематике сочинений учеников. Она с особенно тёплым уважением относилась к Сергею Адамовичу, говоря, он прекрасный человек, учёный, правозащитник, десятку - семь лет лагерей и три года ссылки с честью выдержал и там не сидел сложа руки, писал и переправлял написанное на волью, благодаря перестройке, гласности получил заслуженную популярность и ещё острее болеет и борется за тех, у кого власти топчут права, свободы. Звёздной болезнью не заболел, будучи депутатом Государственной Думы России, руководителем общества «Мемориал», скромен, доступен. Не зря его своим другом считал А. Д. Сахаров.
Одним из замечательных качеств Сусанны Соломоновны, было её неоглядная отзывчивость, готовность прети немедленно на подмогу, не думая о своём удобстве, о своём здоровье, оказание помощи нуждающемуся. «Она неоднократно помогала освобождению из заключения политических беженцев, правозащитников из Узбекистана, Туркменистана и Таджикистана. Когда нужно было, она оказывала непосредственную помощь, принимала их у себя, прятала. Я помню случай, когда субботний день, лето 1998 года приехали, двоя освобожденных политических заключенных, простые ребята, один бывший сельский учитель, второй - техник. Я не мог их привести к себе, так как когда я приходил с кем-то к себе на квартиру или ко мне кто-то приезжал, через 10-15 минут появлялся участковый милиционер, якобы для плановой проверки документов. Видимо, кто-то из соседей стучал на меня. Я стал звонить друзьям, Виктору Кучериненко, Михаилу Печуро (её брату) и другим, никого не застал дома. Тогда я позвонил ей и объяснил ситуацию. В ответ услышал, приезжайте, дверь будет открыто».[11] Отзывчивостью высшей степени было и то, что когда она ежегодно ложилась в больницу для обследования и лечения, звонила мне и если не заставала меня, просила Виктора Кучериненко, Михаила Печуро сообщить об этом и что я могу воспользоваться её квартирой во время её отсутствия. Были случаи, когда я с благодарностью пользовался её предложением.
Прячась от возросших преследований каримовских гэбешных ищеек, продажных московских ментов, осенью 2001 года, я и моя суженная, жили у Михаила Печуро. В одной из выходных дней, когда наши дамы были на рынке, нагрянули аж четыре машины ментов, вооруженные автоматами, окружили наш дом и поднялись на наш этаж, но увидев возле квартиры с настежь открытыми дверями подметающего хозяина, заявили, что они здесь, так как у соседа «сработала» сигнализация.[12] Поскольку провокации увеличивались, Сусанна Соломоновна, беспокоилась и звонила, справлялась всё ли в норме. Другой любопытный случай. Её знакомый историк из Польши, исследующий «чёрных пятен» отношений между своей страной и Россией, ввиду скудности его средств жил у неё. Но когда к ней из Сибири нагрянули две правозащитницы, по её просьбе, поляка-историка принял у себя её брат. Немало правозащитников, диссидентов и просто пострадавшие от произвола властей граждан из разных уголков России и постсоветских стран получали от неё поддержку, помощь.
Человечность - важнее всего
Мир полон контрастами и многое в нём относительно, преходяще. Но подлинная доброта, человечность не забывается, также как подлость, бессовестность даже много лет спустя порицается. Она, вспоминала о проявление человечности и подлости в тяжелейших условиях зоны, холода, недоедания, рабского труда: «Вот идем на работу, мороз - градусов сорок. И старая крестьянка-украинка отдает мне свои рукавицы: «Бери, малышка, руки ознобишь. А я привычная». И я знаю, сколько бы я ни делала в своей жизни хорошего, я никогда не расплачусь за те рукавицы… А вот другая старуха, профессор, директор института педиатрии из Ленинграда, рассказывая о жизни в блокадном городе, случайно проговаривается: «Когда закончилась блокада, у нас в институте осталось еще немного шоколада». Я теряю дар речи: «Пока умирали дети, вы запасали шоколад?». «Но я же не могла спасти весь город?» - удивляется она, и после этого перестает для меня существовать».[13] В малом часто проявляется смысл нечто большого: дарение рукавицы в тех условиях - бесценная доброта, человечность, а скрывание шоколадов, в период немецко-фашистской блокады Ленинграда, когда дети, жители от голода умирали как ужасная подлость, бессовестный поступок.
Беседуя с ней пришли к выводу, что человеку свойственно искать и находит духовно, интеллектуально, чувственно себе подобных, близких себе людей, где бы он не находился, на воле или в неволе. Иногда случай, иногда наш поиск делают так, что мы оказываемся среди своих. «Помню и других моих соседок по лагерю… В закуточке, на каких-то ящиках, сидят три дамы: Ирина Николаевна Угримова, седая, высокая, подтянутая художница из Парижа, из семьи известного философа Угримова. Рядом с ней - Тамара Владимировна Вераксо, балерина из Киева. И очень красивая московская девочка, студентка Китти Синицына. И когда я их увидела, я поняла, что могу быть спокойна - я среди своих. Все свое время пребывания в лагере Ирина Николаевна меня опекала. Потом ее отправили дальше, а вместо нее прислали ее сестру, Татьяну Николаевну Волкову. Она мне показала фотографии своих сыновей. Я ахнула - этих мальчиков я знала по Ленинской библиотеке».[14] Она считала, что ей повезло оказавшись в среде духовно близких себе людей и это способствовала преодолеть невзгоды, не думать об ужасно длинном сроке заключения.
Она с благодарностью вспоминала, кто и как в зоне, ей предложил учить английский язык: «А моя самая большая приятельница, старая анархистка Надежда Марковна Улановская, однажды мне сказала: «Почему мы с тобой говорим по-русски, если можно учиться английскому?». Она много лет прожила за границей и владела языком в совершенстве. То, что мы выйдем на свободу, мы даже не предполагали, но тратить попусту время не хотелось. «Я даю тебе две недели, - сказала Надежда Марковна. - Две недели ты можешь отвечать мне по-русски. Но через две недели я забываю русский язык». Через две недели я стояла на ушах, несла какую-то ерунду, но за несколько месяцев наших занятий я выучила язык так, что, выйдя из лагеря, сдала на пятерку университетский экзамен по английскому».[15] Это были проявлением к ней доброты, человечности и её жажды знаний.
Она отмечала, что в ужасающих условиях зоны наладить связь с дружественно расположенными сверстниками, было обретением жизненной надежды: «Мы сидели в Инте, под Воркутой. Витя Булгаков и Женя Шаповал - в мужской зоне, я, через забор с колючей проволокой, - в женской. Жене было восемнадцать, Вите, как и мне, семнадцать. Не представляю, что бы с каждым из нас было, если бы не держались вместе и не помогали друг другу».[16] Женя Шаповал узнав, что в соседнем женском лагере сидит политзаключённая, юная, интеллигентная москвичка, смог передать ей записку с предложением переписываться. Она согласилась. К ним присоединился и Виктор Булгаков, который об их юном духовном настрое написал: «Исключительность твоей борьбы во мраке всеобщего пресмыкательства не допускала мысли о массовом возмущении без твоего вмешательства. Юность! Милая, бесценная! Что делало бы без тебя рациональное человечество? Кто ложился бы на амбразуру? Кто делал бы святые глупости, сознавая свою высокую исключительность и при этом не становясь жестоким эгоистом, а именно эту исключительность ощущая только как жертвенность и доброту».[17] Они и после освобождения сохранили этот духовный настрой, а между собой дружеские, добрые отношения.
Если память меня не подводить, 2001 году произошли военные столкновения между Израилем и Палестиной, которые привели к поляризации людей не только на Ближнем Востоке, но и в других странах мира. И в России, в Москве проходили выступления, митинги, пикеты сторонников и Израиля, и Палестины. Этот очередной, но к сожалению, не последний военный конфликт разделил и оппозиционеров, демократов, правозащитников. Я был свидетелем, когда сторонники тех и других задавали Сусанне Соломоновне вопрос, на чей она стороне? Она отвечала: «Я на стороне мира и против войны. Так как во время войны на Урале, в военном госпитале, будучи 9 летней девчушкой исполняла обязанности санитарки, навидалась её даров - смерть, ужасные ранения, ампутации ног, рук, ослепление и прочее совсем молоденьких парней. И поэтому считаю, что правительствам нужно уступать друг другу, считаться интересом друг друга, споры решать на лоне переговоров, несмотря на всю сложность проблем между этими двумя странами или другими. Нужно остановить эти военные столкновения, как и другие, сесть за стол переговоров. Никакая выгода не может быть ценнее человеческих жизней. Нет ничего важнее человечности». В этой связи вспомним мысли выдающегося полководца и президента США Дуайта Эйзенхауэра о цене пролитой крови на войне: «Я не разрабатывал ни одного плана, основываясь на учете того, кому лично или какому народу достанется слава, ибо я должен вам сказать свое мнение на этот счет: никакая слава сражения не стоит той крови, которая пролита в нем».[18] А советский генерал, участник кровавой войны, сумевший увидеть изъяны тоталитарного социализма и стать диссидентом, правозащитником Пётр Григоренко писал: «Сейчас у меня просыпается сочувствие к погибшим на войне, вне зависимости от того, к какому из воюющих лагерей принадлежали они. Вражду я чувствую только к творцам войны».[19] История с точки зрения гуманизма, доброты, сострадания, милосердия, подтверждают эти важные выводы о значение миролюбия, первичности человеческой жизни и никакая слава войны не стоит той крови, которая проливается в ней.
Сусанна Печуро была отважным диссидентом, правозащитником и наряду с этим подлинно человечным, излучающим свет добра личностью. Мне пришлось быть неоднократно свидетелем, когда она внимательно выслушивала боль души и сердце разных людей, и тонко, тактично разъясняла суть вопросов. Контакты, общение с ней одаривали людей надеждой и помогали самых сложных ситуациях найти правильный путь решения проблем. В течение многих лет её жизнь, деятельность дарили людям добро, сострадание, сочувствие, миролюбие, помощь, поддержку. Строки одной из её любимых поэтесс:
И если где прольются слёзы, -
Всех помирю, войдя!
Я - иволга, мой голос первый,
В лесу, после дождя.[20]
Она, будучи человеком высоких духовных начал, подлинным гуманистом, оказывала влияние на окружающих, создавая вокруг себя некую ауру человечности, доброты, милосердия и одновременно твёрдости духа и воли в отстаивании истины, справедливости, демократии, верховенства прав, свобод. Молодёжи стремящееся искоренить жестокости, подлости, низости диктаторских режимов и прети на помощь простым людям, которым силовые органы, чиновники, власти топчут их права, свободы и добиться истины, справедливости, мира, сменяемости власти, реальной демократии есть чему научится у неё.
Примечания
Эпиграфы: Альберт Швейцер Культура и этика. М.: Прогресс, 1973, с. 331. Александр Галич «Мы не хуже Горация» - В книге: Возвращение. Ленинград: Музыка, 1990, с. 87 - 88
Фото из архива автора.
1.Сусанна Печуро Я благодарна судьбе https://vgulage.name/books/pechuro-s-s-ja-blagodarna-sudbe/#chapt_70100
2.Сусанна Печуро Мы хотели разговаривать свободно. - В сборнике: Последние свидетели.
http://www.1917-1991.org/m/drehbuch/drehbuch-petschuro/?lang=ru Быть или не быть человеком. Опыт личного сопротивления. Сусанна Печуро: «Самое страшное - слишком сильно цепляться за жизнь». http://www.novayagazeta.ru/apps/gulag/40320.html
Елена Рачева «58-я. Неизъятое» Сусанна Печуро. Томик Блока из Инты. http://www.novayagazeta.ru/apps/gulag/49710.html Татьяна Косинова Сегодня умерла Сусанна Соломоновна Печуро http://www.cogita.ru/pamyat/segodnya-umerla-susanna-solomonovna-pechuro
3.Михаил Печуро. «Почему я с миром связан» - В книге: Опоздавшие стихи. Орёл: издатель А. Воробьев, 2007, с. 122
4.Абдуфаттах Маннапов Остановилось благородное сердце. В. А. Кучериненко - правозащитник, учёный, гуманист http://www.dunyouzbeklari.com/?p=83239
https://turonzamin.org/2014/09/08/abdufattah/
5.Сусанна Печуро Мы хотели разговаривать свободно. - В сборнике: Последние свидетели.
http://www.1917-1991.org/m/drehbuch/drehbuch-petschuro/?lang=ru
6.Анна Ахматова «Защитники Сталина» - В книге: Я научилась просто, мудро жить https://www.e- reading.club/bookreader.php/72886/anna-ahmatova-ya-nauchilas-prosto-mudro-zhit.html
7.Елена Рачева «58-я. Неизъятое» Сусанна Печуро. Томик Блока из Инты.
http://www.novayagazeta.ru/apps/gulag/49710.html
8.Быть или не быть человеком. Опыт личного сопротивления. Сусанна Печуро: «Самое страшное - слишком сильно цепляться за жизнь». http://www.novayagazeta.ru/apps/gulag/40320.html
9.Абдуфаттах Маннапов Поэзия в личности. Михаил Печуро - поэт, гуманист
https://turonzamin.org/2016/04/06/аф22 http://dunyouzbeklari.com/archives/131753
10.Сергей Ковалев Прагматика политического идеализма. М.: Институт прав человека, Книжный дом «Университет», 1999, с. 164 - 174
11.Абдуфаттах Маннапов Остановилось сердце полное доброты. К кончине С. С. Печуро - диссидента, гуманиста. https://turonzamin.org/2016/04/06/af1/#more-24310
12.Подробно см.: Абдуфаттах Маннапов Поэзия в личности. Михаил Печуро - поэт, гуманист
http://dunyouzbeklari.com/archives/131753 https://turonzamin.org/2016/04/06/аф22
13.Быть или не быть человеком. Опыт личного сопротивления. Сусанна Печуро: «Самое страшное - слишком сильно цепляться за жизнь». http://www.novayagazeta.ru/apps/gulag/40320.html
14.Там же
15.Там же
16.Там же
17.Виктор Булгаков Письма из юности. М.: Наука, 2005, с. 61
https://vgulage.name/books/bulgakov-v-a-pisma-iz-junosti/
18.Дуайт Эйзенхауэр Крестовый поход в Европу. Глава 15 Прорыв
http://militera.lib.ru/memo/usa/eisenhower/24.html
19.Петр Григоренко В подполье можно встретить только крыс… Часть II. 23. Четвертый
Украинский. http://militera.lib.ru/memo/russian/grigorenko/23.html
20.Марина Цветаева «И если где прольются слёзы» - В книге: Стихотворения. М.: Эллис Лак 2000, 2003 год, с. 273
27 декабря 2023 года, США.
