 |
|
 |
|
|
|
|
25 марта в московском Независимом пресс-центре состоялась пресс-конференция «Человек в тюрьме: право на охрану жизни и здоровья», сообщает «Русский курьер».
Члены общественных наблюдательных комиссий (ОНК) разных регионов России рассказали на пресс-конференции о том, как обстоят дела с оказанием медицинской помощи людям, оказавшимся за решеткой.
Например, как рассказала член ОНК Москвы Любовь Волкова, бывший мэр Ярославля Евгений Урлашов превратился в последнее время в скелет. Причиной стало то, что в столичных СИЗО большая проблема с оказанием стоматологической помощи. У Урлашова были съемные протезы. После того, как они сломались, он месяц стоял в «стоматологической очереди», и все это время не мог есть обычную пищу.
А в СИЗО «Матросская тишина» некоего Николая Козлова врачи лечили от бронхита «Бромгексином». На суде, где следователи ходатайствовали продлить ему срок содержания, врач заявила, что его состояние улучшается. Через месяц после этого суда Козлов умер. Вскрытие показало, что у него был рак легких.
«Сейчас в СИЗО «Матросская тишина» находится гражданин Армении Сурен Габриэлян. К нам, членам ОНК, он выехал на инвалидной коляске, хотя прилетел в Москву на своих ногах. У него цирроз печени, сахарный диабет. Ноги отечные и все в струпах – это все гниет. То есть это гниющий человек, но его не освобождают», – сказала Волкова.
Теоретически заключенных с крайне тяжелыми болезнями можно освобождать, в том числе под соответствующее постановление правительства попадает и Габриэлян. Но на практике воспользоваться этим правом могут немногие.
«Часть лиц, подлежащих освобождению по состоянию здоровья, не доживают до рассмотрения их дел об освобождении в судах. В Ростовской области из 55 человек, отпустить на волю которых рекомендовала медицинская комиссия, 37 человек умерли до суда. Рассмотрение в судах таких дел очень долго длится, так как прокуратура подает апелляции. Из-за этого часть людей умирает до вступления решения об их освобождении в силу, – сказал председатель ОНК Алтайского края Александр Гончаренко.
К тому же суды разрешают освободить только треть тех людей, выпустить на волю которых по состоянию здоровья рекомендует медицинская комиссия.
«Суды рассматривают такие дела так же, как рассматривали бы дела об условно-досрочном освобождении. Говорят: «Он не исправился». Да при чем тут это?! Надо, чтобы Пленум Верховного суда четко разъяснил этот вопрос, – сказал член ОНК Москвы и член Московской Хельсинкской Группы Валерий Борщев.
