 |
|
 |
|
|
|
|
Всеобщая декларация прав человека начинается со слов «Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах». Эту фразу можно понимать по-разному. Наиболее принятая сейчас интерпретация трактует «равенство», как «одинаковость». Это соответствует математическому мышлению, доминировавшему в XX веке, в котором утверждение «x = y» означает, что икс полностью игреку идентичен. Не исключаю, что свою роль в этом сыграла и семантика английского языка, в котором слова «равный», «равно», «равняется» не просто однокоренные, а сводятся к одному слову equal. Мышление математическими метафорами создаёт и другую проблему: если мы мыслим абстрактными числами, то любое икс с любым игреком находится либо в отношении равенства, либо в иерархическом отношении больше-меньше. Я неоднократно сталкивался с ситуацией, когда в ответ на предложение осознать различие между присутствующими людьми мне говорили, что этим я унижаю одну из групп. Стоит вспомнить, что окружающая нас реальность не сводится к абстрактным числам. Разделяя целое на категории, мы получаем не икс и игрек, а инь и янь.
Права человека опираются на универсальность человеческого разума и полное игнорирование культурных и биологических различий, столь свойственные гуманистам эпохи Просвещения. Но именно эта вера в полную универсальность и завели эту этическую концепцию в тупик. Мы либо за всё хорошее и прогрессивное (тогда все люди у нас равны, и нет никаких культурных, а уж тем более биологических различий); либо мы за всё плохое и рассуждаем, чем именно американская культура хуже русской, или почему африканцы биологически не предрасположены к умственному труду. Мне кажется, что пора уже выбираться из этой привычной дихотомии.
Культурные различия предлагаю пока оставить за скобками, а сейчас остановиться на одном простом биологическом факте: тело женщины отличается от тела мужчины. Да, существуют пограничные случаи, но в подавляющем большинстве случаев тело чётко гендерно диффиренцировано. И, о ужас, человеческий организм определённого пола обладает особенностями, не свойственными другому полу. Одним из таких очевидных различий выступает менструальный цикл. Моё тело мужского пола не позволит мне познать это явление. Да, я могу рационально его исследовать. Но сколько бы я ни прочитал исследований о том, как в ходе менструального цикла меняется гормональный фон или предпочтения женщин относительно потенциальных партнёров, я всё равно не буду знать, что это такое. И с осознания этого факта можно легко представить себе неодинаковость прав.
Последние два года я читал курс о правах человека в одном американском университете. И я был поражен, насколько сложно было затрагивать тему гендера среди моих коллег, большинство из которых считали себя gender-blind (не замечающими пола). Иногда у меня возникало ощущение, что весь государственный маховик направлен только на то, чтобы добиться одинаковости мужчин и женщин во всех сферах жизни. «Надо решить проблему с низким набором женщин в класс по математике, в секцию по борьбе и с перевесом женщин в волонтерской организации по работе с детьми». Но чтобы довести эту идею до победного конца, следовало бы начать вживлять всем лицам мужского пола устройство, которое будет вызывать ощущения, сходные с теми, что переживают женщины во время месячных. Или сделать так, чтобы циклов не было у женщин. Примерно на это направлена вся реклама гигиенических средств, которые должны позволить женщине не замечать «проблемные дни».
Когда в ходе эмансипации женщины начали добиваться таких же прав, как и мужчины, мало кто понимал, что эти права, как и вся публичная сфера, были созданы мужчинами для мужчин. В таком контексте, например, борьба за равный доступ на военную службу — это игра по правилам, заложенным организмами с повышенным содержанием тестостерона. Но если «быть равной» становится «быть такой же», то это не победа, а капитуляция женственности. Настоящий феминизм, наоборот, должен был бы поставить под сомнение все институты, созданные мужчинами, и их отправные точки. Скажем, мужчины в целом хуже считывают эмоции. Как говорит Саймон Барон-Коэн, известный исследователь аутизма, «быть мужчиной значит страдать очень легкой формой аутизма». А реальным феминизмом тогда будут действия, которые продвигают в этот мир эмпатию.
Эмпатия — «не имеющее рационального объяснения понимание, постижение внутреннего мира или эмоционального состояния другого человека». Она неуместна в современном утилитарном мире, построенном на принципах рациональности и эффективности. Зачем мне постигать боль другого? Это лишь увеличит мои страдания. Рационально и эффективно придумать лекарство, которое заглушит его боль, и он станет таким же здоровым, как я. Но любая боль — это всего лишь сигнал, который какая-то часть нашего организма передает в центральную нервную систему, чтобы обратить внимание на происходящее.
Неодинаковые права должны строиться на принципах эмпатии, когда, постигая другого, я могу помыслить о том, что нужно ему, даже если это не нужно мне. Недавно британская компания Coexist решила предоставлять своим сотрудницам отгулы во время менструации. В Nike такое правило существует с 2007 года.
Это очевидный пример неодинаковых прав, которые при этом поддерживают равенство человеческого достоинства.
Автор: Иван Ниненко, гражданский активист
Источник: Colta.ru, 7.04.2016
