 |
|
 |
|
|
|
|
Почти каждый раз, когда приходишь в Лефортовскую тюрьму, это как «день сурка». Ты как будто это уже видел. Вот и загорелый мужчина в тюремной робе, это какое-то deja vu. Сотрудник СИЗО, сопровождающий нас, заметно нервничает, он не разрешает арестанту называть свою фамилию, статью по которой он арестован. Мы возмущаемся: как же так мы должны знать, почему этот человек оказался в СИЗО.
«Я иностранец. Следователь не разрешил мне позвонить домой, он обещал, что сообщит консулу. Моя семья не знает, что я здесь». Он называет свое имя и фамилию: Роман Сущенко. Адвокат государственный. Сахнеева Сузанна Викторовна. Она очень молодая, совсем неопытная в таких делах, говорит Роман.
— Что за статья у Вас?
Сотрудник СИЗО срывается на крик: «Вы не имеете права спрашивать, это не имеет отношения к условиям содержания».
Я: Имеет.
Спрашиваю: 276-ая статья?
Он: Да.
Вот оно, опять украинский шпион.
Я: Вас пытали при задержании?
Он: Нет, не пытали, только оказывали психологическое давление.
Давление продолжается и сейчас: пустая камера карантинного отделения — ни телевизора, ни книги, ни газеты. Если ты оказываешься в тюрьме в субботу, считай, пропал на два дня: никакой информации, полная изоляция. Такая ситуация только в «Лефортово», в других московских тюрьмах на карантинах есть книжки, можно выбрать, что почитать. В «Лефортово» книг в карантине нет. «Пусть так посидят, — ничего страшного», — говорит ответственный сотрудник.
Какая у вас профессия?
— Журналист.
Попросите бумагу и пишите статьи, — говорю я Роману на прощанье. Обещаю сообщить консулу, что он арестован.
Второго, кого мы встречаем, это Владимир Иванович Лапыгин, ученый, 76 лет. Был под домашним арестом. Осужден на 7 лет за госизмену.
Спрашиваю: «Как себя чувствуете?»
Ответ: «По возрасту».
Что это за мода на пенсионеров-шпионов? Человеку — 76 лет!
Это не тюрьма, это Дом для престарелых.
Свидания Лапыгину дают. Можно было бы сказать суду спасибо. Только вопрос: «А зачем вообще было сажать старика?»
Когда Владимир Иванович освободится, ему будет 83 года!
Я вспомнила, что несколько лет назад в «Лефортово» сидел другой ученый, чуть помоложе. Он попросил, чтобы ему разрешили работать, попросил, чтобы родственники передали его диссертацию. Разрешили. Диссертацию передали. Его отправили в колонию и через год он там умер.
Владимир Лапыгин благодарит, подумает, может, тоже попросит принести ему какие-то научные труды. Так время быстрее пойдет. Лапыгин уже обустроился, сидит он в «Лефортово» с 6 сентября.
Роман Сущенко подавлен. Спрашиваю, дали ли ему мыло и зубную пасту. Он показывает коробочку с зубным порошком. Порошок «Мятный».
«Это порошок напомнил мне мое советское детство», — говорит Роман. Ему 47 лет. В отличии от 76-летнего госизменника Лапыгина — у него впереди еще много времени.
Автор: Зоя Светова, журналист, член ОНК Москвы, лауреат премии Московской Хельсинкской Группы в области защиты прав человека
Источник: Эхо Москвы, 3.10.2016
