 |
|
 |
|
|
|
|
Более того, применение пыток в этом деле подрывает доверие не только к этим, очевидно ложным показаниям, но и ко всем остальным. Страх перед новыми пытками — это достаточный мотиватор, чтобы подозреваемый сходу, не раздумывая, подтверждал все догадки чекистов, в том числе откровенно ложные.
То есть даже если, по мнению некоторых, они это «заслужили», пытать их все равно нельзя. Не только из чувства гуманности или желания соблюсти российский закон (а он пытки прямо запрещает), но и из банальной практической необходимости: человек под пыткой скажет что угодно, лишь бы ее прекратить. Такие показания невозможно будет использовать, чтобы установить истину в деле и найти настоящих преступников. Собственно, поэтому пытки, которые когда-то давно назначались по решению суда, во всех странах с жизнеспособной судебной системой давно ушли в прошлое и впоследствии были запрещены.
Дело «Сети»
Здесь будет полезно вспомнить другое дело террористического профиля: дело «Сети». В октябре 2017 года ФСБ задержала компанию анархистов и обвинила их в создании террористического сообщества. Нескольких задержанных силовики пытали электрошокером и избивали — и те дали показания против себя. Вот что рассказывал один из фигурантов дела Виктор Филинков:
«Мне задавали вопросы. Если я не знал ответа — меня били током, если ответ не совпадал с их ожиданиями — били током, если я задумывался — били током, если забывал то, что сказали, — били током. Никаких передышек не было, удары и вопросы, удары и ответы, удары и угрозы».
В защиту фигурантов дела «Сети» проходила большая общественная кампания, множество активистов и общественных деятелей настаивали на их невиновности. И действительно: как можно всерьез воспринимать признания, если давшего их человека пытали электрическим током?
Но незадолго до приговора в деле открылись новые обстоятельства: бежавший в Украину и заочно арестованный Алексей Полтавец рассказал журналистам «Медузы» о том, что он сам и его соратники Максим Иванкин и Дмитрий Пчелинцев причастны к двойному убийству. Убийство совершенно точно не было вымыслом или мистификацией силовиков: тела действительно нашли. Вопрос был лишь в том, кто его совершил. Максим Иванкин признал вину и был приговорен к 24 годам лишения свободы. Но потом сообщил журналистам, что подписать признательные показания его тоже вынудили под пытками.
И тут перед нами встает вопрос: как относиться к такого рода заявлениям? Если бы мы с вами ни секунды не сомневались в законности действий силовиков, можно было бы подумать, что Иванкин просто выдумал историю про пытки, чтобы избежать наказания. Но ведь участников «Сети» до этого действительно пытали.
Пытки как норма
Анархиста Азата Мифтахова, которого только что повторно приговорили по выдуманному делу, тоже били и пытали шуруповертом. Руслана Костыленкова из «Нового величия», которого силовики решили назначить главным виновным, при задержании избили и изнасиловали молотком для отбивания мяса — после чего заставили на камеру записать признание в том, что он со своими друзьями-студентами готовил госпереворот. А вместе с ними пытали и тысячи других людей: и заключенных, и подозреваемых, и даже свидетелей.
Пытки в российской правоохранительной системе настолько обыденны, что заявления Иванкина следует как минимум воспринимать всерьез. И этот пример очень хорошо показывает вторую половину проблемы, которую мы частично затронули в примере с «Крокус Сити»: пытки не только приводят к наказанию невиновных, но и дают возможность настоящим преступникам этого наказания избежать. Ведь если Иванкина действительно заставили себя оговорить — значит, убийцей был кто-то другой. Может быть, это кто-то из других фигурантов дела, а может, и вообще посторонний человек, который сейчас свободно ходит по улицам. Но способов отличить невиновных от преступников у нас больше нет, поскольку подорвано доверие ко всем действиям следствия в этом деле.
Источник.
